Интервью с основательницей ARCHISTUDIO, человеком, который ещё в середине 1990‑х начал системно знакомить Россию с языком современного итальянского дизайна. Сначала — через выставки и авторские колонки, затем — через создание собственной компании. В беседе она рассказывает, как изменился рынок за тридцать лет, почему «российская школа дизайна» ещё только формируется и какое место в этом процессе занимают женщины. А главное — отвечает на вопрос, можно ли считать миссию просвещения выполненной.
Компания ARCHISTUDIO была основана в 1994 году. Тогда ценность итальянского дизайна в России была для многих неочевидной, а специалисты зачастую не понимали его преимуществ перед локальными проектами. Сегодня эта проблема практически исчезла. Считаете ли вы свою миссию в этом смысле выполненной?
Когда я вернулась на Родину из Италии в 1994 году, получив там бесценный семилетний опыт работы в архитектурной студии, которая занималась в том числе предметным дизайном и выставлялась на Миланском мебельном салоне, меня переполняло желание поделиться увиденным, услышанным и прочувствованным.
Рынок тогда во многом ориентировался на классическую мебель — декоративную, а иногда и откровенно безвкусную. Выставка «Классика современного дизайна», которую я организовала в том же году, стала одной из первых попыток познакомить российскую аудиторию с подлинным современным дизайном. Параллельно я вела рубрику в издательском доме «Коммерсант» в журнале «Домовой», где выступала как независимый эксперт — это была последовательная работа по формированию вкуса.
Рынок тогда во многом ориентировался на классическую мебель — декоративную, а иногда и откровенно безвкусную. Выставка «Классика современного дизайна», которую я организовала в том же году, стала одной из первых попыток познакомить российскую аудиторию с подлинным современным дизайном. Параллельно я вела рубрику в издательском доме «Коммерсант» в журнале «Домовой», где выступала как независимый эксперт — это была последовательная работа по формированию вкуса.
Сегодня ситуация, безусловно, изменилась. В этом смысле часть миссии можно считать выполненной. Но культура дизайна не формируется раз и навсегда — это процесс, который требует постоянного развития.
Образовательное направление Archistudio — «АРХИшкола» — стало естественным продолжением этой работы. На наших лекциях и вебинарах мы говорим о дизайне, технологиях, новых коллекциях, делимся опытом. Для нас важно, что мы видим результат своих усилий: меняется уровень задаваемых вопросов, а на всем постсоветском пространстве появляются интересные и талантливые проекты с использованием последних новинок, о которых мы рассказываем. Для меня это и есть главный показатель того, что наша работа имеет смысл.
Образовательное направление Archistudio — «АРХИшкола» — стало естественным продолжением этой работы. На наших лекциях и вебинарах мы говорим о дизайне, технологиях, новых коллекциях, делимся опытом. Для нас важно, что мы видим результат своих усилий: меняется уровень задаваемых вопросов, а на всем постсоветском пространстве появляются интересные и талантливые проекты с использованием последних новинок, о которых мы рассказываем. Для меня это и есть главный показатель того, что наша работа имеет смысл.
Что было самым сложным, когда вы только начинали знакомить российскую аудиторию с философией и качеством итальянского дизайна?
В 90-е годы лишь узкий круг архитекторов понимал язык современного дизайна. Большинство людей выбирали декоративную классику — не потому, что это был осознанный выбор, а потому что не знали альтернатив. Приходилось не просто показывать, а объяснять и убеждать. Формировать вкус буквально с нуля.
Отдельная сложность — информационная среда. Печатному слову тогда доверяли безоговорочно, но первые интерьерные издания часто под давлением рекламодателей транслировали искажённое представление о современном интерьере. После работы в Италии мне это было особенно больно осознавать.
Поэтому я засучила рукава: проектировала мебельные салоны, писала статьи, организовывала конкурсы. Отвечая на ваш вопрос одним словом, самым сложным в 90-е годы была борьба с безвкусицей в интерьерах.
Отдельная сложность — информационная среда. Печатному слову тогда доверяли безоговорочно, но первые интерьерные издания часто под давлением рекламодателей транслировали искажённое представление о современном интерьере. После работы в Италии мне это было особенно больно осознавать.
Поэтому я засучила рукава: проектировала мебельные салоны, писала статьи, организовывала конкурсы. Отвечая на ваш вопрос одним словом, самым сложным в 90-е годы была борьба с безвкусицей в интерьерах.
Вы много делаете для популяризации итальянских брендов. А продвигаете ли вы российский дизайн? Тем более, что многие ваши фабрики, такие как IVG Home, Tonin Casa и Arte Veneziana, активно поддерживают молодых российских дизайнеров через конкурсы.
Вопрос некорректный. Именно я убедила фабрики, которые вы перечислили, инвестировать в конкурсы для российских дизайнеров с последующим воплощением победивших моделей. Первый такой конкурс я организовала в далеком 1996 году, то есть 30 лет назад, совместно с Luceplan и журналом «Проект Россия», назвав его «Лампа для России».
Но важно понимать: сотрудничество с европейскими брендами от дизайнера требует не только идеи, но и понимания производства. Знание технологий, новых материалов и учет возможной себестоимости индустриального производства очень помогут российскому дизайнеру реализовать свой проект у итальянского производителя.
Но важно понимать: сотрудничество с европейскими брендами от дизайнера требует не только идеи, но и понимания производства. Знание технологий, новых материалов и учет возможной себестоимости индустриального производства очень помогут российскому дизайнеру реализовать свой проект у итальянского производителя.
Ваша профессиональная биография началась с масштабной задачи — оформления Дня города в Москве в 1987 году. Сейчас вы больше управленец и стратег. Скучаете ли вы по той чистой, прикладной творческой составляющей профессии?
Моя карьера действительно начиналась очень ярко. Первая запись в моей трудовой книжке после окончания МАРХИ звучит так: главный художник театрального представления и открытия Дня города на Красной площади на 840-летие Москвы. Было спроектировано первое в истории оформление Красной площади без политической символики — с акцентом на культуру и историю города. Мы создавали сценографию, проектировали пространство, работали с масштабом — это был уникальный опыт.
Позже я работала в Италии в архитектурной студии, занималась проектированием интерьеров, предметным и индустриальным дизайном, разрабатывала мебель, кухни, профессиональное оборудование. Участвовала в Salone del Mobile уже как дизайнер — это был важнейший этап в моей жизни.
Позже я работала в Италии в архитектурной студии, занималась проектированием интерьеров, предметным и индустриальным дизайном, разрабатывала мебель, кухни, профессиональное оборудование. Участвовала в Salone del Mobile уже как дизайнер — это был важнейший этап в моей жизни.
Безусловно, это было время чистого творчества. Но я не могу сказать, что сейчас его стало меньше. Сегодня творчество просто приобрело другую форму. Это и экспозиции стендов, и оформление салонов, и работа с крупными контрактными проектами — отелей, ресторанов, общественных пространств. Это и вся графическая продукция Archistudio, которую мы создаём вместе с моей дочерью Елизаветой и командой. Поэтому нет — я не скучаю. Творчество осталось, просто оно стало более многослойным и стратегическим.
Это, наверное, вопрос-размышление. Как вы думаете, почему в мире так и не сформировалось понятие «российская школа предметного дизайна» наравне с немецкой, скандинавской или голландской? Есть ли у нас шанс ее создать? Что сегодня нужно молодому дизайнеру из России, чтобы начать сотрудничество с европейскими брендами?
Я уверена, что понятие «российская школа дизайна» со временем обязательно сформируется.
Сегодня важно, чтобы российские дизайнеры чаще появлялись в международном контексте — в каталогах, на выставках, в коллаборациях с европейскими брендами. Именно поэтому я много лет убеждаю итальянские фабрики проводить конкурсы с последующим запуском проектов в производство. Но важно понимать: это требует серьёзных инвестиций — от разработки прототипа до адаптации под индустриальное производство.
Пока основная проблема в том, что многие проекты либо вторичны, либо не учитывают производственные ограничения. Поэтому молодому дизайнеру важно:
— предлагать оригинальную идею;
— понимать технологии и материалы;
— думать о масштабируемости и себестоимости.
Только в этом случае возможен реальный выход на международный уровень.
Сегодня важно, чтобы российские дизайнеры чаще появлялись в международном контексте — в каталогах, на выставках, в коллаборациях с европейскими брендами. Именно поэтому я много лет убеждаю итальянские фабрики проводить конкурсы с последующим запуском проектов в производство. Но важно понимать: это требует серьёзных инвестиций — от разработки прототипа до адаптации под индустриальное производство.
Пока основная проблема в том, что многие проекты либо вторичны, либо не учитывают производственные ограничения. Поэтому молодому дизайнеру важно:
— предлагать оригинальную идею;
— понимать технологии и материалы;
— думать о масштабируемости и себестоимости.
Только в этом случае возможен реальный выход на международный уровень.
Сейчас много говорят о гендерном разрыве в оплате труда и карьерных возможностях в разных сферах. В дизайне эта тема тоже звучит. Но если посмотреть на российский рынок, складывается ощущение, что у нас он «женский» — очень много девушек приходит в профессию и успешно работает. Совпадает ли это с вашими наблюдениями и опытом? Есть ли здесь какая-то специфика?
В 90-е годы, когда я была соучредителем московской студии «2R», у нас работало 75 архитекторов — около 80% были мужчины.
Сегодня ситуация изменилась: в интерьерном дизайне действительно много женщин, и они успешно реализуются в профессии. На мой взгляд, это связано с разделением ролей. Женщины тоньше чувствуют цвет, фактуры, детали, декор — то, что формирует атмосферу интерьера. Мужчины чаще берут на себя планировочные и конструктивные решения и их воплощения на строительных площадках.
Сегодня ситуация изменилась: в интерьерном дизайне действительно много женщин, и они успешно реализуются в профессии. На мой взгляд, это связано с разделением ролей. Женщины тоньше чувствуют цвет, фактуры, детали, декор — то, что формирует атмосферу интерьера. Мужчины чаще берут на себя планировочные и конструктивные решения и их воплощения на строительных площадках.